Риата подъехала к их маленькому домику и спешилась у самого входа. Она наклонилась и обняла подбежавшую к ней Пэталь, а затем и Томлина. Сильви и Ата застеснялись, но вскоре тоже решились подойти и были представлены Риате.

Томлин хотел было взять под уздцы скакуна эльфийки и отвести его в конюшню, но Риата остановила его.

— Я сама позабочусь о Лучистом, Агат, — проговорила эльфийка, назвав Томлина его старинным прозвищем. — А ты в это время созови всех домашних, ибо я должна поведать о пророчестве, которое касается нас всех.

На душе Томлина стало тяжело, и при взгляде на Пэталь он понял, что она чувствует то же самое.

Томлин немедленно оседлал пони и ускакал в сторону полей. Когда он вернулся, на землю уже опустились сумерки. С ним прискакали два его сына, Малыш Урус и Медведь. На веранде горел свет, и все было подготовлено для ужина, ведь потолки в домике были слишком низкими для Риаты, а заставлять ее нагибаться было бы негостеприимно.

Создавалось впечатление, что все они собрались в этот майский вечер за столом только поболтать под стрекотание сверчков о том о сем. Когда стало совсем темно, Сильви с Атой подали к чаю черничный пирог.

На небе одна за другой зажигались звезды, и за столом воцарилась тишина.

Наконец Томлин и Малышка Риата в один голос произнесли: «Риата…» — и молчание было прервано. Дамна и баккан переглянулись, и Томлин согласно кивнул. Дамна заговорила:

— Риата, то пророчество, о котором ты должна поведать, пророчество, которое касается моей семьи…

Она не договорила, и вопрос повис в воздухе.

Эльфийка пытливо вгляделась в лица сидящих за столом ваэрлингов:

— Я пришла, чтобы передать вам слова Раэли, королевы Арден-Вейл, супруги Таларина, с которой я состою в дальнем родстве. У Раэли есть дар предвидения. Она изрекла два пророчества, и я хочу, чтобы вы знали о них.