«Не один, больше. Быстро приближаются. Все еще плохо видно».

Заяц не шелохнулся, лишь глаза открыл, решив, что, если будет сидеть тихо, его — белого на белом снегу — не заметят. «Приглушенный звук бегущих лап. Их много».

Сова наблюдала, как они приближаются.

«Три стаи бегут друг за другом. Вытянутые силуэты. За каждой из них что-то тянется».

Заяц дернул ушами, уловив в завываниях ветра странные звуки: крики и резкий хлопок.

«Не стая — несколько стай. Друг за другом. Все они убийцы. Шум. Крик».

Сова наконец смогла кое-что разглядеть.

«Волки или им подобные. Бегут след в след. За ними еще стая, или просто так кажется. А за ней еще одна».

Они пробежали всего в нескольких ярдах от места, где прятался заяц.

«Лапы мелькают. Волчьи лапы. Лапы убийц. Все бегут. Серый мех. Черный, серебристый. Все вместе. За ними что-то большое. Что-то скользит по снегу».

Девятнадцать бегущих животных, за ними еще девятнадцать и еще.

Что-то просвистело в воздухе, раздался возглас: «Гей! Гей!» — и убийцы промчались мимо зайца сквозь снег и ветер, увлекая за собой нечто громоздкое. И вот они уже скрылись из виду, поглощенные бурей, а заяц все не решался шевельнуться.

В четверти мили к югу, на дереве, которое, казалось, скоро рухнет под напором ветра, сидела белая ворона. Она наблюдала за тем, как три упряжки появились из снежной круговерти. Они тянули сани по занесенной снегом долине. На нартах стояли погонщики, щелкая бичами и заставляя полусобак-полуволков двигаться вперед. Сидевшие на нартах были с ног до головы закутаны в теплые одежды.

Вдали из-за валившего хлопьями снега выступали зловещие силуэты Гримволлских гор. Сова проследила немигающим взглядом за упряжками, которые устремились на юг, по направлению к горам.

Вскоре нарушители спокойствия заснеженной долины скрылись из виду, и все вокруг стихло. Слышно было только завывание метели.