— Думаю, Коту придется поскучать без нас еще пару-тройку дней,— сказал он, взяв со столика кубок с вином, и повалился на широченную кровать под балдахином.— Я хочу погулять на свадебном карнавале,— продолжил Конан.— Говорят, король Фарах превзошел сам себя и для увеселения любимой дочери и своих гостей намерен устроить нечто невероятное. Представляешь, Руфия, он собрал фокусников, лицедеев и танцоров со всего Шема. Я слышал, он оставил без увеселений все соседние государства!
— Конечно, пропускать такое событие нельзя.— Руфия, как и все женщины, была чрезвычайно любопытна и тоже обожала всяческие развлечения.— Кроме того, Фарах мужчина представительный и, что удивительно, одинокий…— поддразнила она своего спутника.
К этому времени у Руфии с Конаном установились теплые и дружеские отношения, хотя оба не скрывали друг от друга, что вовсе не собираются прожить вместе до глубокой старости. Но сейчас они были вместе, и, главное, им было хорошо.
— Если ты хочешь окрутить старого лиса Фараха, то ничего у тебя не выйдет,— рассмеялся Конан, отсалютовав девушке кубком.— Джилзан говорил, что он чрезвычайно упрям, а кроме того, после смерти королевы дал зарок никогда не жениться. Я вроде так понял, что ее убили какие-то проклятые колдуны.— Голос варвара исказился от ненависти. Конан с детства не выносил колдовское племя. А после того как его мать погибла от рук исчадия зла Тулсы Дуума, он положил себе за труд избавить Хайборию от всех представителей этого племени. И надо сказать, изрядно в этом преуспел: честная сталь, крепкие мышцы и несгибаемая воля зачастую оказывались сильнее самых страшных заклинаний. Лишь то, что Фарах — совершенно не знакомый ему человек — пострадал от одного из этих демонов в человеческом обличье, исполнило киммерийца симпатией к королю Кироса.