— А я ее и так знаю, бабушка,— отмахнулся киммериец, не слушая потока брани всего мгновение назад сладко улыбавшейся гадалки.

— Сюда, сюда! — раздавалось со всех сторон. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, заодно стараясь принизить достоинства товара других купцов.

— Ты только посмотри на эти кинжалы, воин,— мертвой хваткой вцепился в него продавец оружия из Хорайи.— Где ты еще найдешь такие клинки? Не вздумай даже возражать, северянин — ты ведь с севера, правда? — пока не посмотришь, какая у них совершенная заточка! А рукоятка, рукоятка, а? Она в три слоя обтянута кожей ящерицы туфифы и никогда не выскользнет из руки.

Черные глаза оружейника дико блеснули, и он с протяжным боевым криком взмахнул кинжалом и со свистом распорол горячий плотный воздух.

— Да тебе просто необходимо купить этот кинжал! Ты еще меня не раз вспомнишь, когда он спасет тебе жизнь!

Клинок и вправду был хорош, и Конан без сожаления расстался с парой монет, заодно выспросив у торговца дорогу в ювелирные ряды.

Выбор украшений был поистине огромен, но Конан разбирался в них получше иного ювелира — недаром он столько лет был ловким вором и удачливым пиратом! И он сразу обратил внимание на тончайшей работы золотое колье с синими и бледно-розовыми гималейскими самоцветами в лавке одного вендийца.

Однако он потратил немало времени, чтобы ознакомиться с ювелирными рядами, прежде чем вернулся к вендийскому купцу. Потом они обстоятельно торговались со смуглым торговцем, заломившим за колье невероятную цену (похоже, вендиец решил, что глупый варвар вернулся из удачливого набега и на нем можно хорошо нажиться). Торг доставил обоим уйму удовольствия и вызвал в прожженном торговце искреннее уважение к Конану. Наконец собеседники ударили по рукам, и Конан уплатил вендийцу полновесным золотом половину от первоначально запрошенной цены.