Наконец вода дошла до подбородка. Он на ощупь сунул пистолет обратно в кобуру и, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, нырнул. Энергично работая руками и ногами, Костя поплыл в паре метров от поверхности, старательно удаляясь от берега. Он вынырнул, лишь когда легкие были готовы разорваться от обедневшего воздуха, а пистолет и привязанные к поясу туфли стали тяжелее пудовых гирь. Как только его голова показалась над водой, вокруг снова засвистели пули. Костя кое-как отдышался и снова нырнул. На этот раз долго проплыть под водой он не смог. Снова поднявшись на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, он успел заметить три вещи. Во-первых, наступали сумерки, что обнадеживало, во-вторых, метрах в ста прямо по курсу на якорь становилась большая океанская яхта, и ее капитана суета на берегу, казалось, ничуть не смущала. В-третьих, со стороны порта к яхте двигался катер, и, судя по предыдущей траектории, он должен был пройти от головы Брагина метрах в десяти. Костя замер, пытаясь рассмотреть пассажиров приближающейся посудины, но сумерки, играя тенями, смешивали неопределенные очертания сидящих внутри людей. Брагин собрал остатки сил и бросился вперед. По его расчетам, катер должен был как раз сейчас сбавить скорость, чтобы подойти к борту яхты более-менее плавно. Костя не ошибся. Сам удивляясь своему хладнокровию и ясности мыслей, он ухватился за боковой поручень и поплыл у борта катера стараясь держаться незаметно.

Катер пришвартовался вполне профессионально, и Костя сразу же отпустил поручень, погрузившись в воду как можно ниже.

Снизу было хорошо видно, что на борт яхты поднялся только один человек. На его плече висела небольшая сумка. Капитан приветствовал пассажира и голоса удалились в глубь судна. Брагин не разобрал приветствия, но по обрывкам доносившихся фраз ему показалось, что собеседники говорили по-турецки.