— Забавно, не правда ли? — извиняющимся тоном произнес Арчи. — Считается, что этот цвет благотворно влияет на глаза. Сейчас все очень изнежены. Что касается меня, то я этих штучек не люблю.

Отдел публицистики был выделен из отдела городских новостей без всякой необходимости. Спокойствие и безмятежность стояли в воздухе подобно туману. Все сидящие в отделе казались лет на десять старше, чем сотрудники из отдела городских новостей, да и сам Арчи пополнел и полысел со времени их последней встречи.

— Джим, я очень рад тебя видеть, — сказал он. — Что, наборщики всё ещё перевирают твою фамилию?

— Да, никак не усвоят, что я не Киллер, а Квиллер — добрая шотландская фамилия.

— Я смотрю, ты до сих пор не избавился от своих пышных усов?

— Это моя единственная память о войне. — Квиллер аккуратно пригладил их рукой.

— А как твоя жена, Джим?

— Ты имеешь в виду мою бывшую жену?

— О, я не знал, извини.

— Ладно, не будем об этом… Так что это за работу вы мне предлагаете?

— Для тебя — пустяковое дело. Ты успеешь сделать воскресную заметку, если начнешь работать сегодня.

— Я ещё не решил, что берусь.

— Ты согласишься, — сказал Арчи. — Эта работа как раз для тебя.

— Ты имеешь в виду то, что обо мне говорят в последнее время?

— А ты не будь слишком разборчивым. Плюнь на всё и спокойно работай.

Квиллер тщательно приглаживал усы.

— Я могу попытаться. Нужно оформиться официально?

— Как хочешь.

— Будут какие-нибудь указания?

— Да. — Арчи Райкер достал лист розовой бумаги из хитроумного скоросшивателя. — Что тебе сказал босс?

— Ничего не сказал, — ответил Квиллер. — Кроме того, что он хочет иметь материал о художниках — материал, вызывающий у читателей интерес.