Грегори мысленно воздал должное проницательности коллеги.

— Ничего, сейчас мы приведем его в чувство. — Петри деловито повернулся к Найланду Смиту. — Аллену повезло, что я поспешил к вам навстречу прямо из госпиталя и прихватил свой чемоданчик.

Как в вязком мареве, Грегори увидел сосредоточенное лицо доктора Петри и почувствовал укол.

Грегори медленно приходил в чувство. Казалось, минула целая вечность, прежде чем ему удалось, преодолевая тошноту и головокружение, сесть и осмотреться. Доктор Петри разглядывал его с чисто профессиональным интересом.

— Благодарю вас, коллега, — Грегори горячо пожал протянутую руку. — Полностью поддерживаю ваше предположение насчет гиоцина, но хотелось бы знать и остальные ингредиенты.

Найланд Смит рассматривал портрет Миньон. Услышав голос Грегори, он поднял голову.

— Привет, Аллен. Это, должно быть, та самая молодая леди, которая сообщила администрации, что вы серьезно больны, а затем исчезла. Мне оставили ее описание.

Грегори кивнул.

— Помнишь, я предупреждал тебя о подручных Фу Манчи? Этот доктор имеет их повсюду. Теперь ты на собственном опыте убедился, как они могут очаровывать. Сообщники каким-то образом успели предупредить его. И он опять ускользнул, хоть я и сидел у него на хвосте.

Найланд Смит положил портрет Миньон на стол и с грустью посмотрел на Грегори.

— Не суди ее слишком строго, Аллен, — сказал он, — сейчас она в его власти. Ты сам едва избежал подобной участи. — Его голос посуровел: — Ни при каких обстоятельствах не пытайся снова увидеть эту девушку. Это чрезвычайно опасно.

Несколько последующих дней Грегори бесцельно прогуливался по лондонским улицам в надежде, что где-нибудь на Стрэнде или Пикадилли-плац мелькнут каштановые волосы и милое лицо Миньон. Прекрасно сознавая, что Найланд Смит прав, он ничего не мог поделать со своими чувствами. Любовь оказалась сильнее разума. Нужно найти ее, освободить от проклятия Фу Манчи и увезти в безопасный Нью-Йорк.