– Я слышал, что некий лорд Радкут Вомин болен.

– Да, вот он. – Собеседник указал на старика с большим животом и расслабленным слюнявым ртом, который сидел в грязи перед своей хижиной. – Ты видишь, он отдыхает перед своим роскошным дворцом. Лорд Радкут истощил себя в излишествах сладострастия, потому что наши принцессы – самые очаровательные существа человеческого воображения, точно так же как я благороднейший из принцев. Но лорд Радкут слишком безудержно предавался удовольствиям и заболел. Это урок для нас всех.

– Может, я смогу как-то заслужить его линзы?

– Боюсь, что нет. Тебе нужно идти в Гродз и трудиться, как остальные. Как делал и я в своём прежнем существовании, которое кажется мне таким смутным и невозвышенным… И подумать только, сколько я страдал! Но ты молод; тридцать, сорок, пятьдесят лет – не слишком много, если ждёшь такого величия.

Кьюджел прижал руку к животу, чтобы успокоить зашевелившегося Фиркса.

– Но за это время солнце может погаснуть. Смотри! – Он указал на чёрную дрожь, пробежавшую по поверхности солнца; казалось, оно сразу покрылось коркой. – Оно гаснет даже сейчас!

– Не нужно тревожиться, – возразил старик. – Для нас, лордов Смолода, солнце по-прежнему посылает самые яркие лучи.

– Сейчас, может, и так, но когда солнце погаснет, что тогда? Вы так же будете наслаждаться темнотой и холодом?

Но старик уже не слушал его. Радкут Вомин упал в грязь и казался мёртвым.

Нерешительно поигрывая ножом, Кьюджел отправился взглянуть на труп. Один-два ловких надреза – работа одного мгновения, – и он достигнет своей цели. Он уже шагнул вперёд, но момент был упущен. Приблизились лорды деревни и оттеснили Кьюджела в сторону; Радкута Вомина подняли и торжественно перенесли в его дурно пахнущую хижину.