– Это ещё что такое! – надменно сказал Старейшина. – Таким тоном нельзя говорить в присутствии принцев Смолода!

– Ба! – фыркнул Бубач Анг. – Вспомни, откуда ваша еда! Мы в Гродзе не будем трудиться бесполезно!

– Ну, хорошо, – сказал Старейшина. – Я сожалею о твоих грубых угрозах, но не могу отрицать, что на твоей стороне есть толика здравого смысла. Вот левая линза Радкута Вомина. Я преподнесу тебе мазь, заклинание и поздравительный пеан. Будь так добр, сделай шаг вперёд и открой левый глаз… вот так.

Как перед этим Кьюджел, Бубач Анг посмотрел через оба глаза одновременно и пошатнулся. Но, закрыв рукой левый глаз, пришёл в себя и приблизился к Кьюджелу.

– Ты видишь теперь, твоя хитрость не удалась. Отдай мне линзу и иди своим путём, потому что обеих линз у тебя никогда не будет.

– Это неважно, – ответил Кьюджел. – Благодаря моему другу Фирксу, с меня вполне хватит одной.

Бубач Анг сжал зубы.

– Ты думаешь снова обмануть меня? Твоя жизнь подошла к концу. Не только я, но весь Гродз об этом позаботится!

– Не в пределах Смолода! – предупредил Старейший. – Среди принцев не может быть ссор: я провозглашаю согласие! Вы, разделившие линзы Радкута Вомина, разделите и его дворец, его наряды, все необходимые принадлежности, драгоценности и свиту, до того, надеюсь, отдалённого времени, когда один из вас умрёт, а переживший получит все. Таково моё решение; больше говорить об этом нечего.

– К счастью, смерть этого самозванца близка, – проворчал Бубач Анг. – Мгновение, когда он ступит за пределы Смолода, окажется его последним! Если понадобится, жители Гродза будут караулить хоть сто лет!

От этой новости Фиркс зашевелился, и Кьюджел скривился от боли. Примирительным тоном он обратился к Бубачу Ангу:

– Можно договориться: тебе перейдут все владения Радкута Вомина, его дворец, свита, гардероб. А мне только линзы.

Но Бубач Анг не хотел его слушать.