Он подошёл ближе.

– Да, принцесса; мне кажется, ты обратилась ко мне.

Принцесса кивнула.

– Я раздумываю над тем, как ты оказался здесь, в северных землях. – Она говорила негромким музыкальным голосом.

Кьюджел ответил:

– У меня здесь дело; я лишь ненадолго останусь в Смолоде, потом направлюсь на восток и юг.

– И какое же у тебя дело?

– Откровенно говоря, меня привела сюда злоба одного волшебника. Я тут совсем не по своему желанию.

Принцесса негромко рассмеялась.

– Я редко вижу незнакомцев. Но люблю новые лица и новые разговоры. Может, ты придёшь в мой дворец, и мы поговорим о волшебстве и о странных обстоятельствах на умирающей земле.

Кьюджел сдержанно поклонился.

– Ты очень добра. Но поищи кого-нибудь другого; я связан обетом воздержания. И не проявляй неудовольствия, потому что так же я ответил и Уделе Наршаг, и Зококсе, и Ильву Ласмал.

Принцесса подняла брови, поглубже откинулась на сидение. Она слегка улыбнулась.

– Да, да. Ты суровый человек, строгий и безжалостный, если отказываешь стольким умоляющим женщинам.

– Так оно есть и так должно быть. – Кьюджел отвернулся и оказался лицом к лицу со Старейшиной, за которым виднелся Бубач Анг.

– Печальные обстоятельства, – беспокойным голосом сказал Старейший. – Бубач Анг говорит от имени деревни Гродз. Он объявляет, что до восстановления справедливости больше не будут доставляться продукты. Жители Гродза требуют, чтобы ты отдал свою линзу Бубачу Ангу, а сам отправился в распоряжение карательного комитета, который ждёт вон там.

Кьюджел с тяжёлым сердцем рассмеялся.

– Что за нелепое требование! Ты, конечно, заверил их, что мы, в Смолоде, будем есть траву и разобьём свои линзы, прежде чем согласимся на такое мерзкое требование.

– Боюсь, что я стал затягивать время, – ответил Старейший. – Мне кажется, что жители Смолода предпочтут более гибкий образ действий.