– Идём; пора в путь. Злоба Юкуну не даёт мне отдыхать.

Они спустились по склону холма, следуя по остаткам древней дороги. Характер местности изменился. Вереск уступил место болотистой низине; вскоре показался лес. Кьюджел недоверчиво рассматривал сумрачную тень.

– Надо идти тихо. Надеюсь, мы не потревожим чего-нибудь зловещего. Я буду смотреть вперёд, а ты поглядывай назад, чтобы никто врасплох не прыгнул нам на спину.

– Мы заблудимся.

– Солнце на юге; оно наш проводник.

Дерва Корема снова пожала плечами; они погрузились в лесную тень. Кроны высоких деревьев сомкнулась над ними, и солнечные лучи, изредка пробивавшиеся сквозь листву, лишь подчёркивали полумрак. Вскоре они увидели ручей и, идя по его течению, оказались на поляне, по которой протекала река.

На берегу вблизи причаленного плота сидели четверо в рваной одежде. Кьюджел критически осмотрел Дерву Корему и снял с её одежды пуговицы из драгоценных камней.

– Это, несомненно, разбойники, и не стоит пробуждать их алчность.

– Лучше нам с ними не встречаться, – ответила Дерва Корема. – Это животные, а не люди.

Кьюджел возразил:

– Нам нужен их плот; они могут рассказать о дороге. Если мы станем слишком просить, они решат, что у них есть шанс поживиться. – И он пошёл вперёд, а Дерва Корема поневоле двинулась за ним.

При ближайшем рассмотрении внешность бродяг не стала лучше. Волосы у них длинные и спутанные, лица в морщинах, глаза как жуки, а во рту жёлтые гнилые зубы. Выражение у них было довольно мирным, и они смотрели на подходивших Кьюджела и Дерву Корему скорее осторожно, чем воинственно. Один из них оказался женщиной, хотя по одежде, лицу или поведению этого нельзя было сказать. Кьюджел снисходительно их приветствовал, и они удивлённо замигали.

– Кто вы такие? – спросил Кьюджел.

– Мы называем себя Бусиако, – ответил самый старший среди них. – Это и племя наше, и семья; у нас в этом нет разницы, потому что у нас многомужие.