– Когда ж они явятся? – недовольно пробурчал Фаргел. – Ждешь, словно пленник перед казнью… Обычно внутрь стражей не пускают, оставляют рядом с внешними вратами. Сегодня нам сделали исключение. Гордись, Сенро.

– Я лучше поостерегусь, – осторожно отозвался напарник. – Местечко-то жуткое. Вылитый некрополь.

Храм впечатлял и одновременно ужасал внутренним убранством. Зловещие черные стены, сливающиеся воедино на высоте сотен футов, мрачные крылатые статуи, зорко следящие за посетителями, окровавленный алтарь, разместившийся в центральном нефе городского святилища. В самом конце храма на высоченном постаменте находилось изваяние Далеара – человеческого бога, вселяющего в сердца людей звериный страх и раболепное восхищение. Высокая статная фигура небожителя, высеченная из монолита, всем своим видом показывала: жестокость и божественная вседозволенность не знают границ. Жесткое холодное лицо походило на звериный оскал, хмурые немигающие глаза были подобны двум зияющим безднам, развернутые за спиной черные крылья напоминали исполинские паруса.

– Далеар един, неумолим и вечен, – послышался за спиной томный голос.

Стражи, не сговариваясь, пали ниц, замерли, ожидая появления жреческой процессии. Все обряды дозволялось проводить лишь ночью, ибо это время суток даровало богу и его приближенным особую силу.

– Наш удел – ночь, – продолжал вещать главный служитель. – Наша цель – господство мрака. Наша жизнь – жалкая кроха на его ладони. Наша воля – никчемное дуновение пред его стопами.

Жрецы находились в наркотическом экстазе. Они смутно понимали, где находятся и чего желают. Служение Далеару отравляло их разум и разрушало их души.

Сенро сначала тупо смотрел в пол, но скоро осмелел и развернулся так, чтобы подглядеть за ритуалом. Всего в храм вошли одиннадцать человек: восемь простых служителей, два исполнителя и один архижрец. Исполнители тащили на руках нагое тело молодой женщины. Пленницу погрузили в сон, благодаря чему она не дергалась и не брыкалась.