– Я должен сделать это, – решил Эльрик, – ради Обреченного на Жизнь. Я должен призвать Эриоха и снять проклятие с Р'лин К'рен А'а.

– И навлечь проклятие на нас! – воскликнул герцог Эван, механически положив ладонь на рукоять меча. – Нет. Мне кажется, надо пробиваться через Олабов. Оставь этого человека, он безумен, он бредит. Пойдем отсюда.

– Иди, если хочешь, – отозвался Эльрик. – А я останусь с ним.

– Ты должен пойти с нами. Твой клинок поможет нам. Без тебя нам не справиться с Олабами.

– Ты же видел, что с Олабами от Бурезова толку мало.

– Мало, но есть. Не бросай меня, Эльрик!

– Я не собираюсь тебя бросать. Я должен призвать Эриоха. Так я помогу нам всем.

Эван отступил. Его пугали не только Олабы и не только дух, которого собирались призывать. Он как будто прочел что-то на, лице Эльрика, нечто такое, о чем не подозревал и сам Эльрик.

– Нужно выйти наружу, – сказал Й'озуи К'рели Рейр. – Надо встать под Яшмовым Гигантом.

– Когда все это произойдет, – спросил Эльрик вдруг, – как мы покинем Р'лин К'рен А'а?

– У меня есть лодка. В ней часть сокровищ города. Она находится на западном побережье острова.

Они выбрались на площадь. Наступила ночь; в небе сияла огромная луна. Эльрик вынул из сумки на поясе Образ в Камне и зажал его в руке. В правую руку он взял Бурезов. Эван, Хмурник и матрос отступили. Эльрик поднял голову, посмотрел на громадные яшмовые ноги, на торс, руки, голову; потом он обеими руками воздел меч в воздух и прокричал:

– ЭРИОХ!

Голос Бурезова почти заглушил голос человека. Клинок пульсировал в руках Эльрика, угрожая выскользнуть.

– ЭРИОХ!

Его товарищи теперь видели сверкающий и раскачивающийся меч, белые руки, лицо и глаза принца, сверлящие темноту.

– ЭРИОХ!

В ушах у Эльрика зазвучал голос, который не принадлежал Эриоху; принцу даже показалось, что это говорит его меч.