Черт, как тут много народу, думал я, пробираясь через плазу и старательно избегая малейшего контакта с кем-либо из фланирующих архи. Сохраняя серьезно-важное выражение лица, я тем не менее выделялся из толпы, словно утка, затесавшаяся в стаю лебедей. И не только из-за цвета кожи. Моя рваная бумажная одежда привлекала внимание. Да и вообще нелегко поддерживать достойный вид и не зацепить кого-нибудь, прикрываясь от преследователей крышкой от мусорного бака.

Импровизированный щит принял на себя еще один удар. Оглянувшись, я увидел желтоватую фигуру, перезаряжавшую пращу. Из темного закоулка выглядывали остальные, спорившие, должно быть, о том, как добраться до меня.

Я нырнул в толпу. Посмеют ли они стрелять, рискуя попасть в настоящего человека?

Древний инстинкт, впечатанный в мое искусственное тело тем, кто меня создал, настойчиво призывал: беги! Однако теперь я столкнулся с другой опасностью, исходящей от архи — реальных людей, архетипов. Поэтому и старался соблюсти всю стандартную процедуру любезности: раскланивался, улыбался и уступал дорогу парам, которые и не подумали бы замедлить шаг и отступить перед каким-то дитто.

Минуту или две во мне жила ложная надежда. Женщины по большей части вообще не смотрели в мою сторону, словно я и не существовал. Мужчины проявляли скорее удивление, чем враждебность. Один такой озадаченный парень даже посторонился, словно я был настоящий. В ответ я улыбнулся.

Когда-нибудь, приятель, я окажу такую же любезность твоему дитто.

Но уже следующий не удовлетворился тем, что ему просто уступили. Его локоть врезался мне в ребра, а бледные глаза вызывающе блеснули, словно говоря: «Ну же, пожалуйся».

Поклонившись, я выдавил из себя заискивающую улыбку, отошел в сторону и постарался выполнить что-нибудь приятное. Подумай о завтраке, Альберт. Восхитительный аромат кофе и свежеиспеченных булочек. Простые удовольствия, вполне доступные, если только удастся пережить ночь.