И над всеми этими колоссальными сооружениями высилась самая большая башня Города и не было выше её ничего на всём Острове. Это был Корабль, колыбель жизни. Из него вышли наши предки, отторгнутые небом, бывшие небожители, заключенные в клетке среди звёзд...

...Сейчас, когда я вспоминаю себя тогдашнего, мне не стыдно за себя. Все мы были одурачены и оболванены теми, кто правил нами на Острове. Мы жили в замкнутой системе, жили в порядке, заведенном раз и навсегда, мы жили в мире, где всё известно и определено заранее теми, кто имел на это право, подкрепленное силой. Только сейчас я имею право судить, как же мы жили тогда. Для меня это было восемь лет назад. С таким же успехом я мог сказать — «тысячу лет назад» или «вечность», что толку?! Моего прошлого нет и пустые улицы Города и его мёртвые дома — живое подтверждение этому. Жива лишь моя память. Только сейчас я могу поражаться тому, как мы жили. Как же была перемешана дикость и цивилизация, наука и суеверие, как же вообще всё было перемешано в нас и вокруг нас!

Болеизлучатели законников и складные ножи. Контроль за рождаемостью с принудительной стерилизацией молодых девушек с разбиением по социальным группам. Электричество на улицах и в домах в Среднем и Верхнем Городе и керосиновые фонари на окраинах. Автомобили на сжиженном газе и крестьянские телеги на улицах бок о бок. Запрет на ношение оружия, комендантский час и перестрелки в кварталах-гетто. Разлучение детей и родителей при сокращении жизненных норм. Сиротские дома, сироты, имеющие живых родителей. Запрет на передвижения из одного района в другой при отсутствии спецпропусков. Нищенство на улицах. Официальный приказ о расстреле любого при обнаружении огнестрельного оружия. Аресты за попрошайничество без лицензии. Дни Разрушения.