Я повернулся и зашагал дальше по дороге Науры, ведущей к самому большому району Города — Фритауну. На каком-то из старых языков это название значило — «Свободный Город». В каком-то смысле это был город внутри Города, здесь было перемешано всё — хорошее и плохое. Его северные улицы подходили вплотную к стенам Среднего Города, выходя на южные переулки можно было слышать шум волн океана. Здесь жили служащие, имеющие допуск в Средний Город, клерки и бухгалтеры, много музыкантов, докеры, моряки, рыбаки, в равной степени много уголовников и законников, ремесленники, вольнонаемные рабочие, мусорщики, старьёвщики, торговцы, купившие лицензию на торговлю в Верхнем городе — в общем, практически все слои многослойного людского пирога, испеченного по воле Королей.

Я не знал этого и вступил на его улицы не подозревая, что проведу на них лучшие годы своей жизни. По крайней мере, те годы, о которых я жалею только по одной причине — они пролетели слишком быстро...

Я свернул с дороги сразу же после того, как заметил мундиры законников. Я испугался и нырнул в первый же переулок. Кажется, чего я мог бояться?! Меня здесь никто не знал, но всё же время от времени меня продирал мороз по коже. Мне казалось, что вот-вот из-за угла выскочат, как черти из табакерки, люди в коричневых мундирах и кто-то из них истошно заорет, показав на меня: «Держите, его он из Селкирка!».

Когда я вышел на улицу Веспас-Ави, одну из четырех основных улиц Фритауна, я сразу заметил башню Судьбы, самую мрачную башню Города. Она была облицована искусно подогнанными друг к другу гранитными блоками. Камни были сложены в странные узоры, вызывающие чувство, близкое к суеверному страху, граничащему с отвращением. Казалось, башня из черного гранита нависает над тобой и множество её черных безжалостных глаз смотрит на тебя из камня, прожигает раскаленной иглой твое сердце, выжигает твою душу и исчезает, оставив привкус железа во рту.

Так мне показалось тогда, но я был голоден, напуган и я очень устал. Потом, когда я много раз видел башню Судьбы просто проходя мимо по своим делам, она не действовала на меня так сильно, как в первый раз, когда я увидел её.