Вперёд вышел черноволосый, со сросшимися густыми бровями, острым длинным носом и широким ртом, толстые губы обнажали ряд потемневших зубов. Руки с большими лопатообразными кистями он скрестил на груди.
Я смотрел на него, ещё не зная, что стою лицом к лицу со своим врагом, врагом с большой буквы, врагом на всю жизнь.
— Никто не смеет находиться на моей земле, — коротко отчеканивая слова, сказал мой враг.
Я продолжал смотреть на него, а внутри меня толчками, идущими от сердца, рос страх, перехватывающий горло.
— Что ты молчишь, идиот?! — вскричал он и в его глазах я увидел бешенство, исказившее его губы в неровной усмешке.
— Я просто здесь спал, — запинаясь, сказал я и увидел растущую злобу в его глазах, дикую злобу безумца.
— Наверное, ты видел сны, идиот, — он оскалил зубы в усмешке, — видел красивые сны.
Я молчал и страх рос во мне, наполняя рот привкусом меди.
— Никто не видит сны, пока я не скажу, — он перестал улыбаться, — никто!
Камень, брошенный чьей-то меткой рукой, ударил мне в голову и кровь брызнула мне на лицо. Сквозь кровь, заливающую глаза, я увидел, как он развёл руки, сжатые в кулаки, в стороны, и услышал его безумный голос:
— Давайте сделаем так, чтобы этот идиот больше не видел снов.
Я бросился к нему, ударил его головой в лицо, сбил с ног и бросился бежать. Страх сделал это за меня, страх вёл меня, когда они бросились за мной, что-то крича.
Я вытер кровь с лица на бегу. Я боялся оглянуться, я не оглядывался, но знал, что они — за мной. Камень пролетел мимо моего уха и ударился о выступ стены. Я бежал вниз по холму, вся ложбина внизу была усеяна огромными камнями, наверное, обломками колонн. Я почти ничего не видел вокруг, ноги несли меня, я бежал, прижав левую руку ко лбу, останавливая кровь.