Мы помолчали.

— Вас что-то тревожит, Абигейл? — спросила я, когда мы поравнялись с роскошной темно-красной орхидеей под стеклянной крышкой. Лепестки ее были похожи на сырое мясо. — Мне показалось, что вы чем-то обеспокоены.

— Я почти не сплю, Виржиния, — призналась неожиданно герцогиня. — Благодарение небесам, что люди изобрели примочки и косметику, иначе ходить мне с синяками вокруг глаз, как будто ночной прачке. Все время думаю о смерти и о том, справятся ли мои мальчики, если что-нибудь со мной случится. По законам, вступить во владение поместьем они смогут только к двадцати годам, а до тех пор заниматься делами будет опекун. В последней воле я указала таковым своего двоюродного брата, виконта Хаттем, он порядочный человек. Но ведь есть еще и родственники моего покойного Стефана, а тем палец в рот не клади. Если что случится со мной, ты проследишь, чтобы с мальчиками все было в порядке? — вдруг обернулась она ко мне, сжимая в пальцах веер так, что он, казалось, вот-вот сломается. — С твоими связями, близостью к семье Его величества, с помощью лорда Рокпорта, наконец….

— Что за глупости вы говорите, Абигейл! — в ужасе перебила ее я и, едва сумев выровнять дыхание, зачастила: — Конечно, я помогу, но всем сердцем желаю, чтобы помощь не понадобилась! Абигейл, у вас в роду одни долгожители, взять хотя бы старую леди Маргрет, которая прожила почти до ста лет! Почему вы решили, что вашему здоровью что-то угрожает?

Герцогиня в задумчивости раскрыла веер, а затем медленно его сложила, словно четки, перебирая пальцами костяные пластинки.

— Виржиния, дорогая… — взгляд леди Абигейл стал рассеянным. — Дело в том, что уже три месяца мне приходят письма с угрозами. И если так продолжится, то быстрее, чем любой убийца, меня сведет в могилу собственное сердце.

— О сердце не беспокойтесь, у меня есть на примете прекрасное средство, — машинально ответила я, имея в виду, разумеется, загадочные травяные сборы гипси Зельды. И лишь тогда мой ошарашенный разум осознал в полной мере слова герцогини. — Погодите, вы сказали — угрозы? Боже правый!