- Попробуем наладить связь, - сказал Проф.

Он миллитировал иглу и ввел ее, тончайшую, почти невесомую, в самый центр нарывчика (я ахнул от боли). И почти сразу же передатчик, молчавший больше полутора суток, загрохотал на всю лабораторию:

- ...Кусаются, как дикие звери. Они отгрызли антенну, глаза и все, что можно отгрызть. Какой дурак сделал мне эластичные неметаллические тяжи? Боялись, что металл устанет через год, а пластики они перегрызли за день. Алло, алло, да это я, ису-врач 124/Б. Пришлите мне запасные фотоглаза. Да, я чувствую иглу. Наклейте глаза на иглу, я их нащупаю.

- Нашелся! Ура, ура, трижды ура!!!

Глаза были наклеены, игла вошла в нарыв, опять я закряхтел от боли Тетеас прозрел, но на этом приключения не кончились. Оказывается, в джунглях моего тела, в каком-то закоулке ладони Тетеас вел бой не на жизнь, а на смерть с полчищами амебоподобных лейкоцитов. Уже тысячи их Тетеас раскромсал своими лучами и лопатками, но все новые лезпи в драку, обволакивали членики змеиного туловища, стараясь оторвать и переварить все, что можно было оторвать и переварить. И доктор мой явно изнемогал в этой борьбе.

- Человек, что же ты смотришь? Прекрати немедленно! Это же твоя внутренняя охрана. Отзови ее!

- Но они не подчиняются мне.

Гилик воздел лапки к небу:

- О всезнающий, познай себя для начала.

- Помогите, они залепили мне глаза. Ой, кажется, оторвут!

Проф спросил:

- Слушай, Человек, почему они кидаются так не него?

- Но он же чужеродное тело.

- Слушай, Человек, а как они распознают чужеродное тело?

- Да, да, у них же нет ни глаз, ни ушей, ни носа, - подхватил и Гилик.

- Не знаю, какая-то антигенность есть. Свои белки не принимают чужие.