По-моему, они и не прорастут теперь. А вот канны должны. Господи, как мне жарко! В городе просто пекло! — Элла подошла к ним, шагая через лужайку в босоножках на высоких каблуках, в колготках, в желтом хлопчатобумажном платье рубашечного покроя, украшенном шелковым шарфиком, аккуратно подкрашенная, на руках маникюр, высветленные волосы тщательно уложены и закреплены лаком — короче, секретарша в полных боевых доспехах. Она наклонилась, поцеловала сына в макушку и шутливо отпихнула носком босоножки голую ступню Энн. — Эх вы, грязнули! — сказала она. — Господи! Какая жара! Все, я пошла в душ! — И она тут же повернула к дому. Хлопнула дверца. Энн представила себе, как она снимает ремешок, высвобождая мягкие складки платья, как по ее лицу стекает макияж под струйками теплого душа, омывающего внешнюю оболочку ее вселенной, эту мягкую спасительную оболочку, внутри которой она теперь живет, восстановив свою целостность и воссоединившись с ними.

Тигр

На Элле было ее желтое платье без рукавов с черным Фирменным ремнем и недорогие серьги из черного гагата. Волосы тщательно уложены с помощью лака.

— Кто придет? — спросила Энн, лежа на диване.

— Я же тебе вчера говорила. Стивен Сэндис. — Элла процокала по полу своими босоножками на высоченной танкетке, точно цирковая лошадь на ходулях, оставляя за собой целый шлейф запахов — лака для волос, духов и косметики.

— Что это у тебя?

— Как что? Мое желтое платье, купленное в бутике.

— Что у тебя за духи, чучелко ты мое!

— Мне это название ни за что не выговорить! — со смехом крикнула Элла уже из кухни.

— «Jardins de Bagatelle»!

— Да-да, именно так. Что касается слова «багатель», тут все понятно. Я часто играла такие пьески на фортепиано. А в магазине я просто ткнула пальцем и сказала: «Вот эти». Я пробовала разные духи в «Крим». А эти тебе нравятся?