Стивен Сэндис, одетый в классную куртку из серой джинсы и белую рубашку без галстука, встал и крепко пожал ей руку. Улыбка у него была по-американски белозубой, но не слишком. В темных волосах красиво поблескивала седина. Аккуратно подстриженный, загорелый, спортивный, отмечала Энн, около пятидесяти, рот довольно жесткий, но губы не поджаты — в общем, «у нас все под контролем». Круто, но не то чтобы очень. В общем, сойдет. В добрый путь, мамуля! И облейся с ног до головы этим «Жарден де Биг Отель»! Энн подмигнула матери. А Элла, сидевшая нога на ногу, попросила ее:
— Я забыла прихватить лимонад, милая. Если хочешь, он там, в холодильнике. — Элла, видимо, была последним человеком в этой Западной Индустриальной Гегемонии, которая все еще употребляла слова «холодильник», «канапе» и сидела вот так, изящно положив ногу на ногу. Когда Энн вернулась со стаканом лимонада, Стивен что-то рассказывал. Она уселась в белое плетеное кресло. Тихонько, как и подобает хорошей девочке. Сидела и маленькими глотками пила лимонад. Они приканчивали уже по второй «Маргарите». Голос у Стивена был тихий, с какой-то легкой картавостью или хрипотцой, очень сексуальный голос и одновременно добрый. Ладно, пей свой лимонад, будь хорошей девочкой, а потом потихоньку улизни. А куда улизнуть-то? Наслаждаться теликом в спальне? Вот уж дерьмо! Ничего, потерпи, день ведь прошел совсем неплохо. Продолжай играть в салки в «Багатель Гарденз». Эй, а ну-ка попробуй, поймай меня! Так, что это он там говорит о своем сыне?