Когда муж Эллы неожиданно от чего-то умер, отец Энн мрачно заметил за обедом: «Им еще повезло, что они за дом все выплатить успели», — откликнулась: «Да уж, бедняжка! С таким-то ребенком… Он ведь даун, да? У него такие монгольские глаза?» — и они заговорили о том, что дети-дауны обычно рано умирают и это еще слава богу. Но этот даун по-прежнему был жив, и Стивен теперь жил с ним вместе.

— Мне срочно нужно в тень, — сказала Энн и двинулась к белым железным стульям. — Пойдем, папа, сядем вон там и поговорим немножко.

Стивен покорно последовал за нею. Она села, сбросила босоножки, пытаясь хоть немного охладить в траве босые ноги, а он так и остался стоять, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх. Его лоб, переходящий в округлую лысину, сияя на солнце, казался высоким и благородным, точно Калифорнийский холм, у подножия которого расположилось войско. На его узком лице с трудом помещались подбородок, довольно крупный рот, мясистый нос с широкими ноздрями и маленькие голубые глазки, смотревшие ясно и пытливо. Казалось, одному лбу здесь хватает места, да и сам его лоб выглядел просторным и вместительным.

— Ох, папа, — сказала Энн, — ну, рассказывай, как ты тут?

— Прекрасно. Просто прекрасно. — Он стоял, повернувшись к ней боком и глядя куда-то в сторону. — Наш магазин «Ореховый источник» приносит отличный доход. Мы продаем обувь для прогулок. — Он наклонился и выдернул из короткой жесткой травы газона кустик одуванчика. — Обувь для прогулок продается раза в два лучше, чем просто кроссовки. А ты, значит, работу ищешь? Ты с Кримом говорила?

— Да, конечно, еще недели две назад. — Энн зевнула. Неподвижный воздух и запах свежевскопанной земли навевали сон. Да на нее все навевало сон. Даже утреннее пробуждение и то навевало на нее сон. Она снова зевнула. — Извини, папа! Он сказал… ну, он сказал, что, может быть, в мае что-нибудь подвернется.