— Ты не прав, Жак, — вымолвил Храбров. — Да, мы подчиняемся Возану, но отнюдь не беспрекословно. Аланцы ведь не заставили нас двигаться на север. Земли лемов, долов, клонов по-прежнему свободны. А участие наемников в боевых операциях во многом совпадает и с нашими интересами. Племена властелинов пустыни значительно ослабли. Они уже не диктуют никому условий и на поселения людей не нападают. Подумай, сколько человеческих жизней спасено.

— В таком случае, есть смысл показать десантникам дорогу через долину Мертвых Скал, — вставил Аято. — Процесс экспансии необратим. Чем быстрее тасконцы ассимилируется с колонистами, тем лучше. Главное, сделать этот процесс управляемым.

— А как же мутанты? — возмущенно спросил Мануто. — Неужели они не заслужили право на существование? Ведь у них есть семьи, дети… За два века здесь сформировались новые расы. Оливийцы умны, сильны, жизнелюбивы. Да, властелины и борги жестоки и кровожадны, но таковы законы природы. Слабый должен умереть.

— Согласен, — проговорил русич. — Таскона после ядерной катастрофы изменилась. Право на жизнь есть у всех! Именно по этой причине мы и должны бороться. Кто спасет трехглазых и гетер от головорезов Канна? Безжалостные ублюдки выполнят любой приказ Возана. Только мы можем стать союзниками мутантов. Земляне — последний шанс оливийцев уцелеть.

— Мудрые слова, — похвалил Олеся самурай. — Однако проблема с нашим рабством до сих пор не решена. Пятьдесят дней слишком малый срок для сопротивления. Да и используется улучшенный стабилизатор крайне редко. Прежде чем поднять бунт, надо позаботиться об антидоте. Иначе аланцы возьмут отряд измором.

— В медицинском блоке хранится сто пятьдесят доз, — произнес Стюарт.

— Одному человеку хватит на тринадцать лет, — улыбнулся де Креньян, быстро произведя подсчеты в уме. — А если серьезно, Пол сделал неплохое предложение. Захватим «Центральный», возьмем заложников и потребуем постоянный антидот от проклятого препарата. Наверняка такой существует.