— Готов идти? — прокричал он Честеру.

Его друг кивнул и неуверенно поднялся на ноги. Крепко держась за бортик платформы, он старался сопротивляться непрестанному качанию поезда, который как раз проходил несколько поворотов в туннеле.

На Честере была короткая куртка и толстые штаны, обычная в Колонии одежда, но когда от движения полы куртки распахнулись, Уилл пришел в ужас от увиденного.

За внушительное телосложение Честера прозвали в школе Честерский шкаф, но теперь от него мало что осталось. Если только Уилла не обманывал неверный свет, лицо друга вытянулось и похудело, Честер заметно сбросил вес, казался слабым, почти истощенным. Уилл не питал иллюзий по поводу кошмарных условий содержания в тюрьме. Вскоре после того, как они с Честером наткнулись на подземный мир, их поймали полицейские из Колонии, бросившие мальчиков в одну из душных и темных тюремных камер. Но Уилла продержали там всего пару недель — мучения Честера продолжались куда дольше. Он просидел там много месяцев.

Уилл вдруг понял, что смотрит на друга не отрываясь, и быстро отвел глаза. Его мучило чувство вины, ведь он знал, что сам виноват во всем, что пришлось вынести Честеру. Он и только он один отвечает за то, что втянул Честера в эту историю, движимый собственной опрометчивостью и навязчивым желанием найти пропавшего отца.

Честер что-то сказал, но Уилл не расслышал ни слова, разглядывая друга в лучах светосферы, которую держал в руках — он пытался прочесть мысли Честера. Из-за едкого дыма, окутывавшего спешившие вперед вагоны, лицо мальчика, там, где его не защищала одежда, было покрыто слоем грязи. Сажа была так густа, что лицо напоминало одну большую черную кляксу с белками глаз посередине.