— Это идеальный случай для меня поднабраться опыта здесь, в «Джонс и Джонс», — говорила Изабелла. — Вы это так же прекрасно знаете, как и я. Не будьте таким противным, мистер Джонс.

— Я бы сказал, вот оно, точное описание того, чем я занимаюсь, — заметил Фэллон. — Несомненно, по части того, как быть противным, я просто эксперт. И перестаньте звать меня мистер Джонс. Меня зовут Фэллон, черт возьми. Ведь пока вы не начали здесь работать, никакого мистера Джонса и в помине не было. Когда вы наливали мне кофе в «Саншайн», тогда еще существовал Фэллон.

— Отлично. — Изабелла помедлила секунду, потом улыбнулась: — Фэллон. Итак, насчет моего новоиспеченного расследования.

Как всегда, ее улыбка и энергия, казалось, осветили всю контору. Он с превеликим трудом напомнил себе, что это воздействие экстрасенса, только вот до сих пор ему никак не удавалось внушить это себе. По идее, улыбка — это просто выражение лица, результат слабых смещений крошечных мускулов и нервных окончаний. И она не должна иметь такую власть, какой обладала улыбка Изабеллы.

Не имелось никакого научного объяснения тому, как ее персональная аура могла порождать такое ощущение благоденствия в других, никакой логической причины, почему ее силовое поле помогает лично ему прояснить и упорядочить мысли.

— Ваше так называемое расследование, — монотонно вещал Джонс, — подпадает под категорию поиска потерянных собак и охоты в домах на привидения. Мы стараемся не потакать такого рода делам здесь в «Джонс и Джонс». Так уж вышло, что у нас тут настоящее детективное агентство.