Фэллон чувствовал себя сродни оленю, попавшему в луч прожектора, когда она так улыбалась ему. Эта улыбка была куда опаснее кристалла, всплывшего во время расследования на Гавайях и сыгравшего роль оружия. В превосходно отлаженных мозгах Джонса, казалось, случалось короткое замыкание, когда она вот так его ослепляла.

— Вы же сами сказали мне, сколько вам платить, — принялся оправдываться он, хватаясь за соломинку. — Если хотели большую зарплату, почему не попросили сразу?

— Потому что мне нужна была эта работа, — спокойно заявила Изабелла. — Не хотела тогда пугать вас, попросив столько, сколько на самом деле я заслуживаю.

— Меня так легко не испугать.

— Вы шутите? — она засмеялась. — Видели бы свое лицо, когда появились новые стол с креслом.

— Если меня и передернуло, то совсем не из-за цены проклятой мебели, — парировал он.

— Знаю. — Тон ее смягчился. — Это было потрясение от осознания, что вам придется делить со мной рабочую площадь. Я все понимаю.

— И что это, черт возьми, должно значить?

— Вы привыкли быть один, — пояснила она. — К этому времени вы, наверно, убедили себя, что для работы вам требуется уединение. Что ж, верно в каком-то смысле. Но не в такой уж степени вам оно нужно, как вы думаете. Вы выстроили вокруг себя крепость. Ничего в этом нет хорошего.

— А сейчас вы разбираете меня по косточкам? Я вас не для того нанимал, черт возьми.

— Вы правы. Для этого вы мне недостаточно платите. Вы имеете представление, сколько нынче берет за час любой психолог? Если даже повезет и удастся отыскать такого, который сможет понять таких, как мы, то есть экстрасенсов. Да самый приличный психоаналитик, стоит ему только взглянуть на вас, сделает вывод, что вы сумасшедший.

Фэллон превратился в ледышку и принял неприступный вид.

— О, да ради Бога, — произнесла Изабелла и скорчила гримасу. — Да не смотрите так на меня. Вы не безумец. Совсем нет. Будь вы сумасшедшим, я бы на вас не работала. Давайте вернемся к делу с особняком Зандеров.