Где-то в ночи завизжала женщина.

— Ах ты сумасшедший сукин сын, — произнес Такер и снова занес кувалду для удара. — Ты сейчас ничего не должен соображать.

Джонс увернулся и еще немного пришел в себя. Кувалда снова попала по балкону.

Фэллон попытался подняться на ноги. Сверкающая, переливающаяся радугой ночь все также безумно вращалась вокруг него.

Вспышка злости на Такера зарядила Фэллона. Угроза неминуемой смерти вызвала еще один выброс адреналина в его кровь, прояснив на несколько секунд сознание.

Он наконец-то смог сфокусировать зрение. На короткое мгновение знакомые черты человека, которому он верил, как другу, ясно обозначились в свете гостиной. Лицо Такера искажал безумный гнев. Фэллон понял, что до этой ночи никогда не знал подлинную сущность Остина.

Потрясение от осознания жуткой неправильности происходящего привело к еще одному приступу ослепительной ясности. По вине Такера умерли люди, и он сам частично в ответе за это. Фэллон собрал со всей яростной силой свой талант, устремился в центр хаоса и захватил пригоршню огня, и закружил невидимые потоки паранормального излучения вокруг ауры Такера. Не подобно Зевсу-громовержцу, метнувшему молнии, но с силой, вполне способной сделать то, что требовалось.

Такер разок невнятно пробормотал что-то, схватился за сердце и непроизвольно отпрянул назад, стремясь избежать энергетической атаки. И резко наклонился, как в приступе тошноты, над перилами. Перила доходили ему лишь до середины бедер. Сила инерции перекинула его через балкон.

Он не завопил, потому что был уже мертв. Но откуда-то из вечности донесся крик Дженни. Фэллон знал, что будет слышать его до скончания веков.

Пролог 2

Изабелла: месяц назад…