Щеки у меня как ожгло оплеухой.

— Не говорите глупостей, Эллис. Я понимаю, что вы сердитесь на меня, но смерть человека — не повод для ерничанья. Просто выслушайте для начала. Недавно ко мне пришел мистер Калле — он довольно известный художник…

Я неторопливо пересказывала историю Эрвина, а Эллис в это время флегматично хрустел печеньем. Бесшумно подошла Мадлен и составила на стол две чашки — с кофе для детектива и с теплым ванильным молоком для меня. Эллис с видом избалованного аристократа понюхал свой напиток, поморщился — и потом милостиво изволил отпить.

Георг, наблюдавший за этим представлением от двери в служебное помещение, потемнел лицом. Ох, зря детектив так отнесся к кофе — ведь не я его готовила… А Георг — человек весьма злопамятный.

— Чего вы хотите от меня, Виржиния? — устало перебил меня Эллис на середине рассказа о бедняге Мореле. — Скажите уже прямо.

Я не стала больше затягивать.

— Возьмитесь за это дело. Найдите убийцу или убедите Эрвина Калле в том, что Патрик Морель покончил с собой.

— Делать мне больше нечего, — скривился Эллис и поднялся на ноги, решительно отодвинув стул. — Я, пожалуй, пойду, Виржиния. Спасибо за угощение и рассказ, но мне пора. Кстати, печенье вы пересолили.

— Эллис, постойте!

Я тоже резко поднялась… и тут нервное напряжение последних дней и четыре чашки кофе, выпитые с утра — между прочим, в четыре раза больше моей нормы — дали о себе знать. Голову резко повело, и я даже не опустилась — в полубессознательном состоянии осела на стул, а потом под щекой незнамо как оказался шершавый лен скатерти.

— Виржиния, вы же не думаете, что на меня можно воздействовать такими примитивными… — глухо, как из подвала, донесся до меня голос Эллиса. — Ох, проклятье! Мадлен, или кто шпионит там, за дверью — принесите холодной воды и полотенце, быстро!

— Не надо, — губы мои были ужасно непослушными. — Я в порядке…