А балконы на втором ярусе гостиной позволяли сделать это незаметно.

Сперва я даже не узнала Лайзо. Он словно… потускнел, другого слова и не подобрать. Немного сгорбился, опустил плечи, нахмурился — и ушло куда-то сияние, ушла кипучая энергия, от которой раньше воздух вокруг этого человека буквально искрился. Пыльно-серые брюки и такой же жилет, белая рубашка, кепи, измятое так, словно его отняли у неряхи Эллиса — все не благородных «джентльменских» оттенков, а дешевых, потертых, будто бы выцветших от частых стирок. Такой Лайзо смотрелся блекло даже рядом с мистером Спенсером — сухоньким благообразным старичком с породистым носом и бесцветными, вечно поджатыми брезгливо губами.

— Доброе утро. Вы мистер Маноле?

— Доброе утро, — даже голос у него стал глуше. — Да, я Лайзо Маноле.

— Прекрасно, — кивнул управляющий с таким выражением лица, словно на мусор смотрел. Впрочем, такие взгляды доставались всем, за исключением только меня и — в прежние времена — леди Милдред. — Меня зовут мистер Спенсер. Я задам вам несколько вопросов, чтобы проверить ваше профессиональное соответствие тому месту, на которое вы претендуете. Итак, приступим. Рекомендаций с прежнего места вы, увы, не предоставили, поэтому спрошу для начала: каков ваш стаж работы шофером?

— Два дня.

Мистера Спенсера скрутил жестокий приступ кашля.

— И вы утверждаете, что справитесь с таким сложным устройством, как автомобиль, не имея должного опыта?

— Опыт у меня есть.

— И какого же рода? — яду в скрипучем голосе мистера Спенсера с лихвой хватило бы лет на сто вперед, причем досталось бы вдоволь и неверным женам-отравительницам, и алчным наследникам, и даже несчастливым влюбленным перепало бы по капле.