Ну да, любил, и печатку эту с агатом, и крестик антикварный... Бедный Архипов!

– Как он утонул? Пьяный, что ли, был?

– Судя по всему, он умер насильственной смертью, – уже шепотом произнесла Флоранс.

Я таращилась на нее как баран на новые ворота, пытаясь переварить информацию.

– Как это?!

– Вряд ли он сам разбил себе череп чем-то тяжелым, а потом утопился, привязав к ноге камень. Если уж Архипов и решил свести счеты с жизнью, то мог бы выбрать менее хлопотный способ, – сказала Флоранс, а потом, увидев мое лицо, накапала еще валерьянки. – А ну выпей, ты совсем белая!

– Отстань от меня со своей валерьянкой! Не могу поверить. Архипов убит? Ты уверена?

– Стась, в газете написано, ему разбили голову и лицо...

– О Господи! – простонала я, закрывая лицо руками. – Ну почему, почему?..

Флоранс всхлипнула, неловко обняла меня, пытаясь утешить. Добрая моя подруга.

– Не могу поверить. Убили, а потом бросили в реку... Фло, это все Камилла, я уверена! Та девка, которую он рисовал. Надо срочно ехать в милицию! Нет, лучше позвонить. Дай мне телефон... Погоди, сначала позвоню Ромке, он должен быть в курсе. О нет, а как же его родители?!

Представив, в каком состоянии сейчас пожилые родители Архипова, я не выдержала и разревелась. Он был у них единственным поздним ребенком, драгоценным сыночком, над которым они тряслись как над сокровищем. А как я скажу Шурке?

Только через полчаса я сумела прийти в себя настолько, чтобы позвонить Ромке без рыданий и истерических всхлипываний. Но трубку он не взял. Включился автоответчик, на который я наговорила просьбу немедленно со мной связаться. Потом с внутренним содроганием набрала номер стариков, но и там работал автоответчик.

Что делать?

Флоранс смотрела на меня полными слез глазами, явно придумывая, чем она может помочь. А чем тут поможешь?

– Давай кофе выпьем, – предложила я. – Только сварим нормальный...