Я был единственным прохожим на моей узкой, затененной улице. Каждый мой шаг взметал клубы песка. У подворотен плясали вихри. Высоко наверху виднелась — точно на своем всегдашнем месте солнечная линия, граница света и тени. Над этим рубежом поверхность камня спеклась и выцвела из-за постоянного воздействия солнечных лучей. Правда, непосвященный этого бы не заметил — слишком уж резок был контраст между верхним сиянием и нижней тьмой.

Свернув налево, я — увы и ах — оказался на широкой улице, очень непохожей на мою, и немедленно почувствовал, как впились в кожу прямые солнечные лучи.

На этой улице земляне, как правило, не селились. Здания располагались в сторонке от проезжей части, освобождая место для трехъярусных террас, дабы более жароустойчивые, чем мы, существа блаженствовали там на солнышке.

Чем они и занимались в любое время суток. Я пока так и не свыкся со здешним светилом, совершенно не повинующимся времени. Над знойным и пыльным городом Даллад солнце стоит неподвижно, точно приколоченное гвоздями к безоблачному небу. Планета Танкур еще миллионы лет назад умерила свое вращение до такой степени, что цикл ее обращения вокруг своей оси стал точно совпадать с циклом обращения вокруг солнца. Иногда кажется, что жизнь в городе течет столь же медленно.

На этой улице по крайней мере хоть что-то шевелилось, кроме тепловых волн. Взрослые загорали на террасах, а ребятишки играли внизу в тихие игры. В основном это были дерджонийцы. Зной они обожают и охотно переселились бы на какую-нибудь еще более жаркую планету, но это повредило бы их торговым связям с другими расами. Благодаря своему климату Даллад — прежде всего курортный город, но неподалеку разрабатываются залежи тяжелых металлов. Я расчихался от солнца и пыли. Вероятно, это был самый громкий звук за последние полчаса.