Или тырить, что экономически выгоднее (если не поймают). А если попадёшься - тут уж десять лет расстрела через повешение. В смысле, лишат премии, и получишь ты голый тариф, то есть в три раза меньше, чем со всеми надбавками. Выбирай, как говорится, но осторожно, но выбирай. Риск - благородное дело.

Давно бы уже все свалили отсюда: и Игорь, и Лена, и даже кузнец, которому, в принципе, всё было нормально - его, как писателя, холили и лелеяли. Но некуда было. Где ещё такие дешёвые путёвки в санаторий? Где оплачивают билеты на поезд? Где на протезирование зубов полторы тысячи выдают? Где, в конце концов, так легко можно тырить краны, электроды, стекло и металл? И вот теперь, с десятью миллионами, можно было послать всех на куль и уехать жить на Французскую Ривьеру…

– Не люблю я французов, - сказал Игорь. - Самая поганая нация.

– Почему? - удивились все.

– Да вообще ублюдки они и пархатики, и не поеду я во Францию.

– Он Кзыл-Орду купит, - предположил кузнец.

– Не, лучше Колпашево, - захихикал Волокотин.

– Вот позорище-то, - Лена с неодобрением посмотрела на сварщика. - Ты хоть одного француза видел?

Игорь, разумеется, не видел ни одного, но у него был аргумент убойной силы:

– Они Пушкина убили!

Всем разу вспомнилось лермонтовское «На смерть поэта», особенно строки про Дантеса: «…и слышно было до рассвета, как ликовал француз».

– Ладно, с недвижимостью потом определимся, - отрезал Оскар. - Вы решайте, где копать будем.

Сначала все предложили: в кузнице, но Лёха вполне аргументированно доказал, что сие глупо и недальновидно. Во-первых, кузня не запирается, а во-вторых, молот вибрирует, и туннель обрушится к едрене фене. Зато сварочный пост идеально подходит - под разметочным столом плиты керамические выломать аккуратно, и под ними копать. Вовка сначала выёживался, мол, не дам, но Игорь так на него посмотрел… Чтобы не откладывать дела в долгий ящик, тут же эти плиты выломали.