Будто бы сквозь вату, набившуюся в уши, Максим услышал голоса, глуховатые, трудно различимые:

— … состояние очень тяжелое, крепитесь. Мы делаем все, что можем, — фальшивое, профессиональное сострадание. Врач.

Фоном голосу — плач, потом мужское, успокаивающее бурчание. Кажется это мама и папа. «Где я?». Максим попробовал пошевелиться, но у него ничего не вышло. Перед глазами стояла разноцветная тьма, вспыхивающая пятнышками красного и зеленого цвета. Поднять веки тоже не получилось. Потом голоса ушли, оставив ватный, глухой покой.

Приснилась лужайка, залитая солнечным светом. Просто лужайка и хвойный лес вокруг. Ощущение радости нахлынуло, как волна, растворяя. Мальчик сел прямо в траву, потом растянулся, словно на самой мягкой перине и счастливо улыбнулся. На нос забрался муравей, потоптался в нерешительности на кончике, и деловито потопал по переносице прямо на лоб. Стало щекотно и Максим засмеялся.

Недалеко точно была речка — слышался шум воды и тянуло свежестью. Долго искать ее не пришлось. Песчаный, совершенно пустой пляжик, прозрачная вода с удивленными вторжением рыбками, солнце, посыпавшее блестками маленькие волны. Возле самой воды обнаружилась аккуратная пирамидка из гальки. Такой плоской, похожей на маленькие тарелочки. Как будто специально созданной для того, чтобы запускать в водную гладь и считать количество плюхов. Когда наступил вечер, и пирамидка превратилась просто в маленькую кучку, сон закончился, оставив после себя отпечаток спокойного, простого счастья, по которому потом, когда станешь взрослым, а потом и старым, так часто будешь скучать.