- Что скажешь?

- О девчонках из такси?

- Да.

- Я разговаривала со старшей. С Соней Хёкберг. Она не запирается. Четко и ясно отвечает на все вопросы. Но не выказывает ни малейшего раскаяния. Второй девчонкой со вчерашнего дня занимаются социальные службы.

- Тебе это понятно?

Анн-Бритт Хёглунд ответила не сразу:

- И да, и нет. Мы ведь знаем, что жестокие преступления помолодели.

- А я вот не припомню, чтобы раньше нам доводилось сталкиваться с подобной историей: две молоденькие девчонки совершили нападение с молотком и ножом. Они что, были пьяны?

- Нет. Вопрос в том, стоит ли, собственно говоря, удивляться. В сущности, рано или поздно следовало ожидать чего-то подобного.

Валландер подался вперед:

- Будь добра, объясни.

- Не знаю, сумею ли.

- Попробуй!

- На рынке труда женщины теперь не востребованы. Прошли те времена.

- Это никак не объясняет, почему молоденькие девчонки нападают на таксиста с ножом и молотком, верно?

- Значит, наверняка есть другая причина, надо просто искать. Ни ты, ни я не верим, что люди рождаются злодеями.

Валландер покачал головой:

- По крайней мере, я стараюсь не верить. Хотя порой это трудновато.

- Достаточно заглянуть в журналы, которые читают девчонки такого возраста. Там опять пишут только о красивой внешности, а больше ни о чем. Как заарканить парня и самоутвердиться через его мечты.

- Разве так было не всегда?

- Нет. Посмотри на свою дочь. У нее-то есть собственные представления о том, как построить свою жизнь, верно?

Валландер знал, что Анн-Бритт права. Но все-таки покачал головой:

- Все равно не понимаю, зачем они напали на Лундберга.

- А должен бы. Ведь эти девочки мало-помалу начинают соображать, что происходит. Начинают соображать, что никому тут не нужны, более того - нежеланны. И отвечают. Так же, как мальчишки. В том числе насилием.