Фрайм тенью возник рядом и обменялся с незнакомцем рукопожатием.

Еле слышный шепот донесся из-под капюшона:

– Ну как он?

Фрайм перешел на какой-то гортанный, незнакомый для Глеба язык.

– Дурной какой-то. Я к нему по-хорошему, а он мне чуть шею не свернул.

– Что же так?

– Да старый шаман ошейник где-то испортил и харнет умудрился удрать у меня прямо из рук. Только-только опоили его зельем и он встал на след, как у меня в руках остался лишь кусок дубленой кожи, а этого крысиного отродья и след простыл. Он мчался так быстро, что я на сменных лошадях не поспевал за ним. Опоздал почти на полдня.

– Харнет нашел его первым, и он все еще жив? Забавно.

– Когда его нашли, он делил ложе с женщиной. Зверь убил ее, но не успел добраться до его глотки. Городская стража держала его почти неделю у себя. Я слонялся рядом, ждал, чем все закончится.

– А что харнет?

– Кружил неподалеку. Я его постоянно чувствовал, но он близко не подходил. Где он сейчас, даже не представляю.

– Ясно где. В стаю бежит, обратно домой. Эти трусливые порождения крыс смелы только толпой, в одиночку нападают лишь в бешенстве или после шаманских снадобий. Ладно, рассказывай дальше.

– А больше нечего рассказывать. Этот человек вернулся, выслушал меня, озверел и бросился душить. Я его чуть там и не прибил. Думает, будто я специально на них харнета натравил. Да, я с дымами в первую же ночь послал тебе его описание, оно дошло?

– Дошло. Я его разослал дальше, как мне и велели. Что с амулетами?

– Оба потратил. Вот – дорожный, я чуть не умер на бесконечных переходах из мира в мир. А вот шепчущий. Я как мог с его помощью послушал там в округе, что про этого идиота говорят. Слушай, Мим, может, ты найдешь следующего избранного где-нибудь у нас? Я после вереницы чужих миров чувствую себя, будто лет на десять постарел.