Ее старушечья кожа приобрела в таком освещении здоровый оттенок, серебряные волосы превратились в сияющие красновато-розовые. На востоке небо было темным, за исключением места, где низко висящий диск коснулся хребта Гадризелов, и высокие пики гор отразили свет обратно — так что горизонт словно бы осветила огненная полоса. В иные дни и в иные времена Галина получала удовольствие от этого зрелища, но теперь оно напоминало о близящемся пламени, словно само небо возвещало о приходе Посланца. Галина сощурила глаза, все еще зоркие, несмотря на прошедшие годы, и медленно отвела их от городских стен, взглянув ниже. Широкие аллеи и просторные площади Эстревана гудели и бурлили, ибо тех, кто сновал здесь днем, сменили те, кто предпочитал выходить ночью. И Галина отворила свой разум бездне чувств и страстей, наводнявших улицы внизу. Там преобладало ощущение радости, довольства и предвкушения приятных минут: обычные чувства для Святилища Сестер.
Они рассмеялись бы, если бы узнали, подумала Галина. А сама я почувствовала бы страх? Хоть кто-нибудь из них помнит?
Она приглушила свой внутренний слух, отключившись от шума множества душ, и направила мысли на текущие дела. Сестра Галина достаточно много времени потратила на поиск и созерцание, но так и не отыскала даже намека на какой-то иной исход. Она подробно обсуждала вопрос со старшими из Сестер, и они каждый раз приходили к одному-единственному неизбежному заключению: либо действовать, либо смотреть, как пламя пожрет мир. Похоже, ничего больше не оставалось, и действовать надлежит ей. Совершить, быть может, достаточно невеликое действие — но именно то самое, которое, подобно камню-голышу, покинувшему край горного обрыва, приведет в движение все прочие камни, и вот уже целая лавина загромыхает вниз, дабы запрудить опасный поток.