Ольга съездила на птичий рынок, надеясь пристроить наследниц рыжего дачника бабкам, торгующим щенками и котятами. Но, посмотрев на картонные коробки, в которых копошились тощие и грязные животные, передумала. Чувство жалости в очередной раз спутало карты.

Короче, время шло, киски росли, импортные освежители воздуха с нагрузкой уже не справлялись. Подвальный инстинкт гнал кисок в любые укромные уголки, кроме мест общественного пользования. Хозяйка подозрительно водила носом и кивала на висящие клочки свежеоторванных обоев. Приходилось ссылаться на собственную неосторожность. Марго со своим семейством в это время таилась в спасительном шкафу.

– Знаешь что, – посоветовала Вика, заглянув как-то к Ольге, – а ты их через газету отдай. Рекламную. Распиши только поярче. У меня сестра двоюродная так все время делает. У неё тоже кошка. За два дня по восемь котят сплавляет.

– Не может быть.

– Точно. Тут ведь психология. Человек приезжает смотреть котят, иногда издалека, иногда с детьми. Возвращаться назад с пустыми руками уже не хочется, и ребёнок канючить начинает. Ребёнку плевать, породистый кот или нет. Главное, маленький. Игрушечный. Так что, бери ручку и пиши объявление. Обязательно красивое, чтоб в глаза бросалось.

– Ладно, попробую.

На другой день Ольга купила в киоске свежий номер «Белого рынка», вырезала купон для рекламных объявлений и приступила к делу, предварительно решив подготовить черновик. Но фразы в глаза не бросались. «Отдам в хорошие руки…» Слишком трафаретно.

Ольга свернула газету и посмотрела на спящих возле ног котят. «А если их не возьмут? Через год-другой они тоже начнут плодиться, и что прикажете делать? Кошачий клуб открывать в однокомнатной квартире, да к тому ж чужой? Есть, конечно, сумасшедшие бабули, по сорок кошек дома держат, но я-то пока из ума не выжила».