Пока сыщик вел телефонные переговоры, обстановка на лестничной площадке накалилась до предела. Чуканов грудью наступал на дурака Белкина, который уже допятился до самой лестницы и вот-вот обещал оступиться и полететь вверх тормашками. Старуха прямо в носках вышла из своей квартиры и стояла на плиточном полу — довольно чистом, к чести здешней уборщицы. Папаскин, втянув голову в плечи, нервно мял пальцы и хрустел суставами. Услышав внизу шум, Кудесников решительно вышел вперед, хлопнул в ладоши и громко крикнул:

— Все, граждане жильцы, концерт окончен! Чуканов, не стоит пороть горячку, уберите грабли и слушайте меня.

Пораженный тем, что его назвали по фамилии, мятежный экспедитор остолбенел и уставился на Кудесникова. Из своей квартиры выглянула Заботкина, и тот позвал:

— Тата, идите сюда, вас это тоже касается.

— Меня?!

— Конечно, вас. Это же вы открыли ночью дверь незнакомому мужчине. То есть мне.

— Но… Как — незнакомому? Вы же сказали, что пришли снизу и что я на вас протекаю!

— Мало ли что я сказал. Душечка, я в первый раз в вашем доме. Вы все видели объявление на двери подъезда?

В этот момент как по волшебству на лестничной площадке возник отдувающийся Малахов с видеокамерой в одной руке и упомянутым объявлением — в другой. Объявление было сорвано второпях и выглядело обгрызенным.

— «МВД предупреждает… — процитировал Кудесников, вырвав его у Малахова из рук и высоко подняв в воздух. — …в целях предотвращения квартирных краж и террористических актов… Не открывать, не поддаваться на провокации, быть бдительными!» Ваша лестничная площадка не прошла тест на высокий уровень гражданской ответственности. Мы сегодня проводим учения не только мобильного состава местных отделений милиции, но и гражданского населения. В целях вашей же собственной безопасности.

— А мы не обязаны! — с опасливым гонором заявил Чуканов, отступая к квартире своей любовницы. — Вы нарушаете неприкосновенность этого… жилища!