— У вас есть какие-нибудь новости? — волнуясь, спросила Марина, устроившись на краешке дивана и стиснув руки на коленях.

— Кое-какие, — неопределенно ответил Кудесников и мягко улыбнулся клиентке.

Она была удивительной. Из тех редких женщин, которые не осознают своей привлекательности. Казалось, ничего не было в ней особенного — тем не менее взгляд так и льнул к ней и не хотел отрываться. Не слишком высокая, полноватая, с мягкой линией плеч и красивыми руками, она казалась невероятно женственной. Черты ее лица не отличались яркостью, да и нос был великоват, но Кудесников считал, что именно из-за таких женщин мужчины совершают все самые лучшие и самые глупые поступки в своей жизни.

— Вче-вче-вче… Вчера я по-по…

— Нет, Белкин, ты не Шахерезада. И тысячи и одной ночи у тебя в запасе нет, — сказал жестокий Арсений. — Поэтому о вчерашних приключениях я расскажу сам.

Он коротко и внятно описал все, что ему удалось выяснить за те несколько дней, которые были в его распоряжении. События прошлой ночи тоже захватил.

— Когда наш Икар влетел в квартиру, которую снимает ваш муж, — сказал он, поглядев на Белкина с иронией, — он увидел, что комната практически пуста, кровать застелена, а на столе лежат бумаги.

— Бумаги?! — Марина прижала руки к груди, пытаясь унять явно колотившееся сердце.

— Да, бумаги. Кроме того, когда он открыл на звонок, я заметил на его правой руке, на среднем пальце, красную лунку. Если долго пишешь, да еще с нажимом, от ручки остается именно такая лунка. Из чего можно сделать вывод, что ваш муж уходит по ночам для того, чтобы… что-то писать. Разумеется, это пока предварительные итоги…

— Подождите-подождите! — остановила его Марина. Щеки ее разрумянились, глаза полыхали. — Все дни, что вы за ним наблюдали… В той квартире, куда он отправляется… Там не было никакой… женщины?