— Не знаю…

Пострадал в какой-то битве? Она слышала о людях, раненых в голову и потерявших память, похожих на новорожденных. Им приходилось заново учиться жить в забытом ими мире.

— Как ты пришел сюда?

По крайней мере, на это он должен был ответить, если только рассудок его не расстроился настолько, что он не помнит даже самые недавние события.

— Я всегда здесь был… — Голос его стих, но он продолжал с живым любопытством разглядывать ее. И во взгляде его виден был не спящий разум, а живой, подвижный ум.

Концом меча она коснулась пола. Несмотря на грязную одежду и дикую внешность, в нем чувствовалась спокойная уверенность, словно он нарочно надел чужое платье.

Теперь он положил руки на пояс и провел пальцами по нему, как по шкуре любимого животного, словно хотел убедиться, что сокровище, которое он так долго искал, с ним.

— Всегда был? — Она упрямо продолжала допытываться.

Он кивнул. Прядь волос упала ему на лицо, и он отбросил ее в сторону. Но недостаточно быстро. Тра на мгновение затаила дыхание. Вот как… ее глаза метнулись к резьбе на шкафчике, потом назад. Нет, это не беженец из ее страны. Он… Девушка, отступив назад, прижалась плечами к стене.

— Кто ты? — спросила она шепотом. Но, несмотря на дикую сумятицу мыслей, она не чувствовала страха — только удивление. Это был, несомненно, юноша с резной картины, тот, что спасался от охотников, — хотя и повзрослевший.

— Зачем ты спрашиваешь? — Его голос прозвучал на этот раз громко и резко. — Ты уже знаешь — если позволишь себе заглянуть правде в глаза. — Он чуть кивнул в сторону шкафчика.

Тра кончиком языка облизала губы.

— Это я видела. — Она тоже показала на дверь. — Ты такой же, как тот, за которым охотились. Но…

Он поднес руки к поясу, согнул пальцы в свете очага. Это были не человеческие ногти, а когти с прилипшей к ним влажной землей.