— Эй! — перебил Тамар.

— …что провинциальный невежда не сможет оценить такой изысканный напиток.

— Я ценю. Абсолютно. Очень даже. В самом деле. Я благодарен тебе.

Она нахмурила брови, в то время как Тамар изо всех сил старался выглядеть верным и честным, насколько это вообще возможно. Хотя большая часть тела Флорес была прикрыта покрывалом, видимой оставалось достаточно, чтобы снова подогреть воображение Тамара. Если бы двадцать лет назад кто-нибудь сказал ему, что он всю жизнь будет вожделеть только одну женщину, то он, скорее всего, громко рассмеялся бы. Тем временем пришлось признать этот простой факт. Множество долгих разлук не затушили в нем огня, а лишь сильнее распаляли его. И каждый раз, когда они проводили вместе всего несколько дней, он снова чувствовал себя молодым самоуверенным парнем, который, к своему ужасу, влюбился во влахаку. Да к тому же в сестру великого влахакского героя Стена сал Дабрана…

— О чем ты думаешь? — окликнула Флорес.

— О странных путях, по которым иногда идет наша жизнь.

— Ах! Однако.

— Как дела у Аны?

Флорес драматично вздохнула, но Тамар разглядел в ее глазах искру гордости.

— Она ужасно упрямая, гордая и почти ничто не может заставить ее отказаться от того, что она втемяшила себе в голову. Совсем как ее отец, сказала бы я. Думаю, что у нее все хорошо.

Тамар рассмеялся.

— Упрямство — скорее от матери. Но среди этих гиен в империи, наверное, даже хорошо, что у нее есть своя голова на плечах и она знает, чего хочет.

Он помолчал немного, а затем откашлялся.

— Я скучаю по ней, Флорес. Я не видел ее уже больше пяти лет.

— Она не хочет возвращаться во Влахкис. Слишком много политики, говорит она. И дядя Стен всегда сердится, когда она лупит своих кузенов.

— Кузены Аны уже превратились в молодых мужчин. Может быть, сейчас они уже смогут защититься от девчонки?