Через несколько минут мне надоела собственная осторожность, и я переступил порог. Прошелся по залу, разглядывая немудреные детали интерьера, стараясь сохранять отрешенное - если не настроение, то хотя бы выражение лица, как у туриста, слегка утомленного долгой экскурсией по какому-нибудь очередному памятнику архитектуры. Ничего я так толком и не разглядел, если честно: я был настолько выбит из колеи, что с трудом воспринимал действительность, разве что ее общие очертания, или особо невероятные детали, которым удавалось пленить мое внимание вроде давешней голой задницы, облепленной птичьим кормом.

Моя прогулка по залу была прервана скрипом одной из многочисленных дверей. Я подскочил как ужаленный, но мои переживания не шли ни в какое сравнение со стрессом, который пережил вошедший. Он замер на месте в какой-то нелепой и на редкость неудобной позе, словно мой взгляд неожиданно стал взглядом Горгоны - одна нога стояла на полу, вторая повисла в воздухе, стопа неуклюже повернулась вовнутрь, одна рука прикрывала лицо, другая - объемистое брюхо, обтянутое ярко-красной курткой, явно сшитой не по его размеру. Потом он пришел в движение, подскочил на месте, пронзительно взвизгнул: "Демон!" - и наконец испарился, звонко пукнув напоследок - с перепугу, я полагаю... Что касается меня, я удивленно хлопал глазами: прошлой ночью мне решительно не удавалось объясниться с пучеглазым, а вопль моего нового знакомца был мне совершенно понятен: демон - он и есть демон, тут и понимать нечего, разумеется, этот чудесный человек имел в виду меня так мило с его стороны!

А потом до меня дошло еще кое-что. Толстяк в красной куртке не произносил слово "демон". Он сказал: "маггот", но я сразу понял значение этого слова, даже не затрачивая время на синхронный перевод, как это бывает, когда слушаешь знакомую, но все-таки чужую речь.