— Не тебе судить, драная я или нет! — рявкнула она. — А ну живо убрал грабли, свинья вонючая! Жаба безмозглая! Господину пожалуюсь, он тебе зубы пересчитает! И не смей судить меня никогда, я любимая наложница сэра Джона, а насчет того, что драная, посмотрела бы я на тебя, окажись ты там, где мы с добрым господином побывали! Пошел прочь, урод!

Она размахнулась, чтобы ударить, но Звонкий Диск легко перехватил ее руку и сказал:

— Извини, девочка. Затем перевел взгляд на Длинного Шеста и сказал ему:

— За речью цыпа не следит совсем. Ты, братан, приглядывай, а то как бы беду не накликать. Длинный Шест удивленно наморщил лоб, затем улыбнулся и сказал:

— Пригляжу обязательно. Спасибо, брат.

Аленький Цветочек не стала жаловаться Джону. Во-первых, ясно было, что Звонкий Диск добросовестно заблуждался, он просто не сразу уяснил статус новой рабыни. А во-вторых, ей было стыдно об этом рассказывать. Ее, первую красавицу Идена, сравнили с драной курицей! И кто сравнил? Жлоб поганый с кулаками больше головы! А самое обидное то, что он все сказал правильно.

Она решила поговорить с Джоном, когда он придет к ней спать, намекнуть как-нибудь потоньше, что у господина бывают не только права, но и обязанности. Например, обязанность поддерживать должный статус любимой наложницы. То, что над ней орк презренный насмехается — это полбеды, но ведь скоро люди начнут смеяться! И не только над ней, но и над господином. Понаехал, дескать, деревня, обычаев не соблюдает, за наложницей не следит…

Но она ничего не сказала Джону, потому что заснула. Девять ночей подряд спала не в нормальной постели, а бесы знают в чем, вот и отрубилась сразу. А утром Джон проснулся раньше ее, и они снова не поговорили. А когда она пришла в беседку, где Джон читал газеты, нормального разговора тоже не получилось. Джон слушал ее в пол-уха, думал о своем и ясно дал понять, что до ее забот ему нет никакого дела.