— Не журысь, цыпа! — провозгласил продавец. — Пойдем! Вона шалашик, а тама одеяльце, да такое мягкое! Чмоки-чмоки!

Он протянул через прилавок волосатую руку, Аленький Цветочек отпрянула. Орк загоготал, к этому гоготу присоединились другие продавцы.

— Не ходи к нему, ко мне ходи! — крикнул ей другой орк, с коротко стрижеными рыжими волосами и весь в пятнах какой-то кожной болезни. — Я тебе так вдую, два дня ходить не сможешь! Полведра яблок дам!

— А я ведро дам! — провозгласил бледный трясущийся старикашка, тоже продавец.

— Аукцион! — крикнул кто-то из-за спины. На него почему-то зашикали. Аленький Цветочек уперла руки в боки и завопила:

— Сейчас вы у меня дооретесь, петухи драные! Вот хозяина позову, он вам живо яйца пооткручивает!

После этих слов орки совсем развеселились, захохотали, заулюлюкали и захлопали в ладоши. Кто-то вопил, давясь от смеха:

— Девка жжет! Хотя никакого огня Аленький Цветочек не разводила.

— Да тебя надо в цирке показывать, дочка! — воскликнул старикашка.

— Дай сиську бесплатно поцелую! — завопил тот волосатый орк, с которого началось все это глумление.

— О боги и бесы, какая дура, — произнесла какая-то самка над самым ухом Аленького Цветочка.

Аленький Цветочек гневно обернулась и хотела сказать что-то совсем злое, но не сказала. Толстая пожилая самка, только что подошедшая к ней, ухватила ее за руку и поволокла куда-то между прилавками. Аленький Цветочек не упиралась, она была смущена и растеряна, и ей почему-то показалось, что от этой самки не стоит ждать беды. А вот от тех самцов — стоит. Потому что поднявшийся гвалт явно превосходит все пределы допустимого, и это пугает.

Старуха затолкала Аленького Цветочка в полутемный шалашик, на пороге Аленький Цветочек споткнулась обо что-то круглое и упала. Прямо в кучу капусты упала — вот что, оказывается, здесь хранится. Снаружи доносились вопли: