— А что такого? — удивился Джон. — Уличная преступность в Барнард-Сити побеждена, я в газетах читал.

— На заборе написано «жопа», а за забором дрова! — рявкнул Герман. — Не верь всему, что написано. Особенно в газетах. Надо не газеты читать, а по сторонам смотреть. Разуй глаза и скажи мне, ты хоть одну пригожую орчанку без балахона видишь?

— Так это самки! — воскликнула Аленький Цветочек. — А я думала, женщины, жрицы какие-то…

Внезапно Герман схватил Аленького Цветочка за волосы и принятул к себе, сильно дернув.

— Заткнись, сука, — прошипел он ей в ухо. — Учись фильтровать речь, дура. Не кричи на весь рынок, что ты полукровка.

— Ой, — сказала Аленький Цветочек. — Забыла.

— Ты с ней полегче, — сказал Джон. — Она все же моя рабыня, не твоя.

— Извини, — сказал Герман. — Но если эта тварь не научится держать язык за зубами, мне придется отмазывать тебя не только от церковников, но и от городской стражи. А меня уже достало тебя отмазывать. Я больше двух тысяч дней командую придурками вроде тебя, и за все это время так сильно, как ты сейчас, никто не залетал. Я по твоей милости на тысячу долларов попал!

— Извини, — сказал Джон. — А кстати, амулет у тебя?

— У меня, — буркнул Герман. — Ты в курсе, что это не амулет, а артефакт?

— Я считаю это вероятным, — сказал Джон. — Но он мне дорог не как артефакт, а как амулет. Верни его мне.

— Держи, деревенщина неотесаная, — сказал Герман и протянул Джону странную железку. — Цепочка потерялась. Она тебе тоже дорога?

— Я найду, — неожиданно сказал Длинный Шест и хихикнул.

— Заткнись и не дыши на людей! — прошипел Герман.

— Кстати, Длинный Шест, почему ты не сопровождал Аленького Цветочка? — спросил Джон.