— А вообще, он по жизни смирный, — продолжала Абигайль. — Только один раз мажордому в морду дал, да и то потом извинился.

— Перед рабом? — удивилась Розали.

— Да ты что! — изумилась Абигайль. — Передо мной, конечно. Он, вообще, вежливый и говорит складно. Дескать, понимаю, что не вправе чужих рабов наказывать, но не смог удержаться. Его в детстве дразнили, что на орка похож, он с тех пор приучился: как начнут дразнить — сразу в морду. И людям тоже сразу в морду, невзирая на звание. Так он говорил. А в остальном смирный. Сидит, газеты читает, стыдно, говорит, приличному рыцарю в политике не разбираться. Ты же знаешь, Терри мой, пока жив был, тоже этим делом увлекался и меня приучил газеты не выбрасывать, а в стопки складывать и подшивать. И вот Джон, ну, рыцарь этот, как узнал, что у меня подшивки за двадцать тысяч дней — обрадовался, будто его сам Морис Трисам аэдилом назначил. Сидит теперь, просвещается. Вообще, неплохой он человек, только странный очень и на рожу уродливый. А хочешь, я твою Лору с ним познакомлю?

— Нет, нет, не надо! — замахала руками Розали. — Упаси Афродита! Лора у меня девочка приличная, с кем попало не путается.

— Джон тоже приличный, — заявила Абигайль. — Это ничего, что на орка похож. Как поближе приглядишься — понимаешь, что человек умный, храбрый и решительный. Видела бы ты, как он моему мажордому в челюсть задвинул! А он его ниже на две головы и в плечах уже вдвое! А мажордом как подрубленный упал, чуть было сэра Джона не придавил. Настоящий воин!

— Приличные люди по съемным квартирам не шастают, — заявила Розали. — Ты меня извини, Аби, но вот если сумеет обустроиться в столице как следует — тогда посмотрим. А то понаехали тут… Да и то… Как представлю мою Лорочку с таким страхолюдиной… Хотя, надо еще посмотреть, как он обустроится…