Я привел его связанного к Луцию, Луций вызвал из таверны Фавста Эдуарда, а Фавст Эдуард сказал: «Здравствуй, Дон. Где мясо?» И мой пленник стал оправдываться, мол, третий день ему не попадалось крупной дичи, но уже завтра, согласно контракту… Однако Луций все равно засчитал Дона в качестве первого деяния и с лета 309 года пошел мой отсчет возраста. (Позже я узнал, что охотник Дон за два года до того стал первым деянием Гая, Квинта, Марка и Юла, только они поймали его все вчетвером.)

— Гилденхом Артур, — сказал человек в плаще, — ты пойдешь со мной.

Я посмотрел на бригадира.

— Артур Грин! — сказал бригадир. — Ты пойдешь с ним.

И хотя из нас семерых пятеро именовались Гилденхом Артур Гринами, все поняли, что речь идет обо мне.

«Ну, Гней, — сказал я себе, — теперь держись!»

Я стоял и смотрел на Луция, на своих братьев по оружию, на невысокую деревянную стену… Я чувствовал, как все это от меня стремительно отдаляется и начинается нечто новое. Нечто новое всегда начинается неожиданно, — так написано у Селентина Александра.

Прошлая ночь была ночью полнолуния. Выходит, народная мудрость не ошибается и ночь полнолуния действительно изменяет мир? Что ж, перемены — благо для селентинца. И если они приходят, когда Луна в самом расцвете, то тем большее благо. Лунная Заводь основана сыном Луны, селентинцы — дети Луны, и коль нечто новое хоть как-то связано с Луной, оно не может нести зло народу Лунной Заводи.

Человек в сером был без оружия. Корабли к нашей пристани не причаливали уже добрую долю. Два факта заставляли задуматься.

Но глаза его были синего цвета. Как у всех нас.

— Это снимай, — он указал на обитые железом ботинки. — И это. И вот это.

В результате от неприступного панциря остались лишь кольчуга и шлем. Человек в сером с сомнением поглядел на меня, покачал головой и сказал: