День третий. Места вокруг пошли абсолютно незнакомые. Здесь дозорный отряд тяжелой златоградской пехоты никогда не появлялся. Заповедный край. Пространство между замками. Но ведь как здорово: я иду, я открыт ударам справа и слева, — но готов отразить все удары, выйти победителем из любой схватки. Луций не раскается: при необходимости я смогу защитить этого Лайка…

День четвертый близился к концу, когда мы сели отдохнуть шагах в ста от воды.

Устал я все-таки. Для рыцаря преодолевать большие расстояния своим ходом — последнее дело. И если он специализирован для защиты — последнее дело, и если он рыцарь штурмовой — тоже, поскольку штурмовой пехоте удобней и привычней атаковать чужие позиции с моря. Мы не альфы. Вот те, говорят, полной армией через лес до Верхопутья за шестеро суток добегали. А нам еще переставлять ноги и переставлять.

Лайк Александр достал из мешка флягу, сделал несколько глотков и протянул мне. Кофе, напиток простонародья. Для крестьян, рыбаков и ополченцев. И чего он так к нему привязался? Человек явно не простой…

Сидеть было хорошо. Гораздо лучше, чем идти. Я подумал, что сидеть бы так и сидеть — глядя вдаль, никуда не спеша… И стоило мне об этом подумать…

— Гилденхом, — сказал Лайк, — узнай, что за холмом.

Я встал, опустил пальцы на рукоять и двинулся на разведку.

Итак: справа море и узкая песчаная полоса; слева трава, кусты с широкими, как лопата, листьями и редкие деревья вдалеке. Впереди холм и слева от него — холмик поменьше. Главное — правильно оценить ситуацию, учил Луций. Остальное вспомнит тело. При необходимости.