Байрон рискнул на мгновение прерваться. ― Я… был неправ… когда судил о твоей храбрости, ― задыхаясь, сказал он. ― Приношу свои извинения.

― Ничего, ― выдохнул Шелли, прервавшись, чтобы снова наполнить ведро. Он опрокинул его через планшир, а затем повалился на одну из скамеек. ― Я переоценил свои научные познания. Он закашлялся столь мучительно, что Байрон подумал, уж не болен ли он чахоткой.

― Я недавно ускользнул от одного из этих созданий, оставил его позади в Англии. Для них практически невозможно пересечь воду, а Английский канал большое вместилище воды. Но почему-то мне не пришло в голову, что я могу натолкнуться на них здесь… а тем более, что они… узнают меня.

Он поднял ведро. ― Мне казалось, ― продолжил он, ― где как не в Швейцарии, так высоко над морем, я смогу укрыться от них, но теперь я думаю, что меня влекло сюда, в Альпы, тоже самое… узнавание… что это… нет, не знаю как сказать. Теперь я думаю, что не мог выбрать более опасного места. Он погрузил плывущее по воде ведро, затем поднялся и, поставил ведро на борт. Прежде, чем опрокинуть его, он кивнул на окружающие озеро Альпийские пики. ― Ведь они зовут нас, верно?

Лодка с трудом обогнула опасное место, и они увидели впереди пляж Сен Жиню, и людей на берегу, машущих им руками.

Байрон вылил еще одно ведро, а затем отбросил его в сторону. Тучу унесло, и, вглядываясь на юг в сторону долины Рона, он видел сиящие в солнечном свете далекие пики Дан дю Миди

Шелли улыбнулся и, возможно, думая о только что случившемся, процитировал из той же самой пьесы, из которой четырьмя днями ранее цитировали его жена и Байрон. ― Я полагаю, есть еще много таких, кто, «словно два изнуренных пловца, что вместе сцепились и тащат друг друга на дно»

Байрон удивленно взглянул на него, снова не уверенный как понимать то, что он сказал. ― Много таких? ― раздраженно переспросил он. ― Ты, наверное, хотел сказать много других?