- Ворообушеек! - гадко прогудел он, сложив губы трубкой и подражая воздуху, гуляющему в вентиляционных дырах. - Ворообушеек!

Он тихонько постучал по дверце шкафа. Аня сидела не дыша.

- Где наш маленький воробушек? - сам себя спросил папа, ёрзая по поверхности шкафа. - Где же наш воробушек? Тут, - он опять застучал в дверцу. - Тут наш воробушек. Лучше будет, если ты ответишь папе. Где наш воробушек?

- Тут, - еле слышно отозвалась Аня.

- Ага. Тут, в коробочке. Неужели тут? Что-то не слышно.

- Чирик, - тихонько выдавила из себя Аня.

- А, теперь слышу, - сыто прохрипел папа.

Дверца шкафа заскрипела, отворяясь. Аня прижала пятки к попе и закрыла руками лицо. Над её головой зашуршала одежда.

- Ишь, куда забралась, - хрипло шепнул отец. - Знаешь, что будет больно. Папа надерёт.

- Не надо, - слабо попросила Аня. Она, впрочем, знала, что просить бесполезно.

- Разве воробушки разговаривают? - вдруг зло гаркнул отец. - Я спрашиваю! - заорал он из платяной чащи.

- Чирик! - пискнула Аня, еле сдерживая слёзы. Она знала, что плакать нельзя, это хуже всего. - Чирик, чирик.

Откуда-то сверху влезла сильная рука отца и нащупала Анину голову.

- Ага. Вот мы где.

Ладонь отца провела по рукам, которыми Аня закрывала себе лицо, по сведённым плечам девочки, залезла на спину, разворачивая волосы, потом вернулась и согнутым пальцем скользнула по Аниной шее, вверх, повторяя линию до уха. Внезапно, ухватив Аню за щиколотку, рука потащила её вверх.

- Ай, папочка, не надо! Не надо, не надо, папочка, миленький! заголосила Аня, упираясь изо всех сил и пытаясь вырваться, но отец держал мёртвой хваткой. Он вытащил её из шкафа и бросил на пол, Аня больно стукнулась коленками, но что могла значить эта боль по сравнению с тем, что её ожидало, ведь Аня знала, что папа будет её драть, потому и вопила, и плакала, и дёргалась у него в руке. - Не надо, пожалуйста, не надо, папочка, не надо!